Аудиокниги автора "Абдуллаев Джахангир", страница 3

Рассказ входит в цикл «Истории, услышанные на берегу» — серию повествований о людях, которых море связало с прошлым и настоящим. Каждый из них несёт в себе два пространства: одно — где они родились, другое — где живут теперь. «Возвращение Ахтама» — это тихая, почти молитвенная история о человеке, уехавшем из Крыма в Израиль в конце XX века и ...

Эссе включает как анализ, так и фрагменты диалогов‑комментариев. «В новый год с новым лозунгом: «Кто против — того в психушку!» то он не просто ирония — это сигнал тревоги. Система, которая объявляет оппонента «ненормальным», перекраивает границы гражданского общества, право на критику, понятие справедливости и здравого смысла. Е...

«Сказание о Собирателе Земель Русских» — сатирическое и ироническое произведение о том, как Великий Собиратель строит свою «великую политику», а народ, одновременно восторгаясь и тревожась, подхватывает его ритм, превращаясь в мини-Собирателей. Через юмор, гиперболу и стёб автор высмеивает культ величия, патриотический страх, «духовные скрепы» и аб...

Мир материален по форме, идеален по законам. Человек может быть атеистом по убеждениям и верующим по духу. И верующий может быть материалистом в науке и идеалистом в сердце. О согласовании веры, знания и природы человеческого разума (Эссе)Любое рассужд...

Это эссе — тихий разговор о подлинности, о том, что делает живое слово несводимым к алгоритму. Здесь исследуется природа творческого дара, его боль и его свет, та внутренняя музыка, которой не научить машины и которую невозможно подменить технической виртуозностью. Автор размышляет о дыхании души, о том, как рождается подлинный текст, почему скорос...

Ксенофобия — это страх или неприязнь к «чужим»: людям иной национальности, культуры, языка или веры. Её корни уходят в глубь истории. В древности страх перед «чужаком» был инструментом выживания: племена и города-государства отделяли своих от чужих, защищая ресурсы и идентичность. Тогда «чужой» чаще всего представлял реальную угрозу — вооружённую, ...

Безответная любовь(Рассказ) Не город, а обычный провинциальный российский городишко, каких по всей матушке-России немерено, — маленький, застрявший где-то между прошлым и будущим. Его не хватало ни на размах настоящего города, ни на покой деревни. Девяносты...

Он пришёл в мою жизнь без предупреждения, с глазами, полными непокорности, и оставил там след, который невозможно стереть. С ним я чувствовал себя защищённым, как будто мир открывался с другой стороны — но и одновременно уязвимым, как никогда прежде. Потом всё изменилось. Новые голоса, чужие нужды, случайные встречи — и он исчез. Я искал его ...

Если бы Лев Толстой жил сегодня в России, он бы чувствовал себя словно человек, заблудившийся в густом лесу: кругом смятение, шум и страх, дороги кажутся запутанными, а впереди — темнота разрушений. Но его взгляд искал бы свет истины, ту самую «зелёную веточку», которую он, будучи ребёнком, интуитивно искал не только среди трав и деревьев, но и в с...

Лев Николаевич Толстой — странный человек для сегодняшней России… Нет, скорее, не понятый большинством, поддерживающее сегодняшнюю военную риторику. Да, Толстого, чтят, цитируют, помещают на школьные доски, но делают это так, будто прикрывают его стеклянным куполом. Толстой вроде есть — бесспорно, но его не слышно! Его слова знают, но их смысла либ...

Влюбляться легко — это шёпот мгновенья, Дыханье весны, промелькнувший закат, Как вспышка в листве, как росы отраженье, Как сон, что приходит и тает назад. Любовь — тишина, где сердце не рвётся, Где вечер глубок и не просит хвалить, Где болью и светом душа отзовётся И учится медленно, тихо любить....

Может быть, всё, что мы называем историей, — это дыхание одной великой сущности. Она вздыхает и выдыхает — создаёт и разрушает — в ритме, напоминающем синусоиду, но её дыхание не возвращается в ту же точку. Оно уходит всё дальше, как эхо, превращаясь в спираль. Человечество. На Спирали Времени...